Вестник гражданского общества

Что такое социализм?

Дзен-политологический взгляд на левость, прогрессивность и социализм




Попробую разобраться в спорах о социализме как левой идее. Для этого я постараюсь подняться над существующей политологией на «один вершок» (так знаменитую формулу популяризатора дзен-буддизма [создателя поп-дзена для американцев] проф. Дайсэцу Тайтаро Судзуки о необходимости дистанцироваться от реальности перевёл Григорий Соломонович Померанц, в английском оригинале, разумеется, был «один дюйм»).
 
Изложу свой взгляд. Когда я четверть века назад разрабатывал свой курс «Прикладной политологии» (для Университета Натальи Нестеровой), то говорил: Левое – это всегда будущее состояние социума, а Правое – это всегда устремление к прошлому, «идеально-классицистскому» его состоянию. Поэтому варвары принесли на руины Римской империи «левизну» (ликвидацию личного латифундистского рабства – на полях и в мастерских; сословно-представительскую власть и замену римского права варварскими правдами, основанными на народных «понятиях»). Абсолютизм с его концепцией правового «регулярного» государства, национальным единством и суверенитетом был «левым» по сравнению с правым идеалом феодального суверенитета и теократии (Рима).
 
Как правильно продолжает Александр Валерьевич, либерализм (с его конституционализмом и внесословным гражданским обществом, социально-экономической субъектностью каждого индивидуума) был глубоко левым движением по сравнению с «регулярным» (полицейским) абсолютизмом, который лишь сделал бюрократическую элиту частью аристократии.
 
Следующей итерацией стало появление проекта социального и демократического (т.е. по мере возможности снимающего отчуждение между обществом и политикой) государства. Одним из проявлений этого стал марксизм (в этой связи я сравниваю 1517 и 1848 – начало Реформации и начало «научно-коммунистического» квазирелигиозного движения).
 
Что касается общего социально-исторического вектора, то на взгляд «старого доброго либерала» вековой давности нынешние американские законы непреложно свидетельствуют о захвате Америки большевиками. Зато для нас тот либерал считался бы «фашистом». Впрочем, и для английского аристократа даже ещё середины 18 столетия текст очень консервативной Конституции Джефферсона показался бы невиданным потрясением основ… Только он не знал ещё слов «леваки» и «коммуняки» для сильных высказываний. Хотя и в идее выборности дружиной конунга, и правовой суверенитет штатов («кустов» графств - с собственной законодательной ассамблеей), и право свободных общинников на оружие – это всё «хорошо забытое старое» германских народов… В сочетание с принципами римской республики… И немножко еврейской старины – Верховный суд Америки и Верховные суды штатов по статусу - как Верховный и городские синедрионы-санхедрины 1 века. Это к моей генеральной историософской идеи о социальном настоящем как голограмме прошлого.
 
Но будущее состояние общества (по сравнению с его прошлым) – не обязательно «прогресс».  Очень часто это может быть и срыв в архаизацию. И не в плане лишь концептуального заимствования архаических социальных моделей (институт выборности властей и коллегиального суда), но именно в смысле обрушения в архаику. Подробнее об этом у меня здесь. Поэтому идеология не троична: консерваторы, либералы, социалисты, а «пятерична», как логика в индийской традиционной философии.
 
Вот постоянно присутствующие в социумах Большого Запада (от Инда и Амура до Патагонии и Кейптауна) базовые идеологические направления:
 
1) правый тоталитаризм (идеализация средневековой модели);
 
2) консерватизм (идеализация меркантилистского абсолютизма Раннего Модернити);
 
3) либерализм (идеализация рыночного конституционализма Среднего и Позднего Модернити);
 
4) социализм (реинкарнация католической Контрреформации – Мозес Гесс и Карл Маркс сделали то, что чего не смогли сделать ни Томас Мор, ни Игнацио Лойола [трактовку Коминтерна как реинкарнации «Общества Иисуса» оставляю за собой] – опрокинуть и растоптать «протестантский» либерализм);
 
5) левый тоталитаризм (как идеализация периода военной демократии и «народной религиозности» пророков).
 
Для русско-византийского православия и ислама в этой схеме свои исторические первообразы. В Южной и Восточной Азии свои нюансы, но Мао обратился к традиции народных восстаний (на основе учений даосов) о восстановлении социальной Небесной гармонии, а его преемники – к конфуцианскому «мандаринскому» (чиновники-философы, меритократы) идеалу государства.
 
К спорам о прогрессе… Сомнительность привязывания концепции прогресса (по Эмилю Дюркгейму – росту дифференциации социума и рационализации сознания, способности к рефлексии, в его терминах «разволшебствления» картины мира) к последовательным прохождениям исторических фаз. Дело в том, что в одних случаях – при хрупкости цивилизационного уровня – преобразователям не удаётся удержать требуемый масштаб контролируемой архаизации (большевики эпохи НЭПа хотели нечто вроде повтора правления Екатерины II, Сталин решил попробовать методы Петра I, но стремительно соскочил в эпоху Иоанна IV), а в другом, воссоздавая социальный идеал, они не угадывают неизбежность его перескакивания на следующий исторический этап и почти мгновенно из чаемой военной (или полисной) демократии попадают в стадию военных (военно-теократических) империй, «универсальных монархий» (в терминах Арнольда Тойнби).
   
Здесь я опять вынужден вернуться к своей идее прохождения любой культурой фиксированной череды агрегатных состояний и фазовых переходов между ними. В данном случае это (для Малого [христианского] Запада) – одновременное наличие трёх идеалов: средневеково-логоцентрического, питающего одновременно и правоконсервативные, и леворадикальные модели; либерально-протестантистского («веберианского»), вдохновляющего и правый, и левый либерализм (на самом деле - социал-реформизм), и новое состояние, условно, гуманистически-демократический глобализм («маркузеанство»). И основная идеологическая битва сейчас идёт именно между последними двумя направлениями.
 
Как дочерняя сначала от Византии, а потом от Европы (в 17 веке от Речи Посполитой, в 18-19 веках - от Голландии, Франции и Германии) цивилизация, Русская субцивилизация проходит сразу два фазовых перехода, и получается социокультурная интерференция. Незападная цивилизационная матрица второй раз (после эпохи 1856-1917 годов) уже полвека идёт периодом «веберианства» (где путинизм – просвещённый абсолютизм, пригласивший министров-физиократов, а левая «правая» оппозиция требует Генеральных штатов, и мы уже почти подошли к штурму Бастилии). А вот западная компонента Русской субэкумены ведёт синхронизированное с Западом (с неким сдвигом в те же полвека) сражение между правым и левым либерализмами.
 
Только кризис леволиберального дискурса («Новый фронтир» Джона Кеннеди и «Великое общество» Линдона Джонсона) вернул в Америку прежнюю остроту старым спорам, и это попало в резонанс дискуссии между Трампом и демократами, решившими вспомнить идеи из набора эпохи Джимми Картера.   
 
Прохождение этих фазовых переходов неумолимо – это и есть цивилизационная первооснова «марксистских исторических формаций». Россия станет (в том или ином виде, после всех откатов и виляний) либерально-конституционном обществом. В котором потом очень влиятельными будут идеи гуманно-демократического «социализма» (я не могу подобрать менее раздражающий термин, хотя точнее «иезекиилизм» - см. Примечание), резонирующие с их опережающим торжеством на Западе… Это и окажется «Миром Полудня» 22 века…
 
В заключении я считаю своим долгом обозначить моё понимание разницы между социал-демократией и социал-либерализмом (которая сейчас спуталась). В основе социал-демократических представлений снятие политического и экономического отчуждения (термин «гуру» Маркса – Мозеса Гесса) – через расширение прав трудящихся и самоуправление жителей, прямой демократии. Социал-либерализм – это роль доброго и заботливого наставника для социума, но это редуцирует простого человека до ребёнка и подростка. Отказ от розги как универсального педагогического приёма совершенно не означает права учащихся самим составлять учебную программу. От этого и идея «гуманитарной интервенции» – высшая кульминация киплинговского призыва «несите бремя белых». 
 
Здесь отмечу, что эта самая интервенция – идея вполне стругацкая в своей основе: «Уголовники, озверелое от безделья офицерье, всякая сволочь из бывших разведок и контрразведок, наскучившая однообразием экономического шпионажа, взалкавшая власти… Пришлось вернуться из космоса, выйти из заводов и лабораторий, вернуть в строй солдат. Ладно, справились. Ветерок перебирает листы «Истории фашизма» под ногами… Не успели вдоволь повосхищаться безоблачными горизонтами, как из тех же грязных подворотен истории полезли недобитки с короткоствольными автоматами и самодельными квантовыми пистолетами, гангстеры, гангстерские шайки, гангстерские корпорации, гангстерские империи… «Мелкие, кое-где еще встречающиеся неустройства», — увещевали и успокаивали доктора опиры, а в окна университетов летели бутылки с напалмом, города захватывались бандами хулиганов, музеи горели как свечи… Ладно. Отпихнув локтем докторов опиров, снова вернулись из космоса, снова вышли из заводов и лабораторий, вернули в строй солдат — справились». («Хищные вещи века»).
 
Как и идея принудительного исправления «дикарского сознания». Только вместо примитивных стационарных и передвижных туземных установок «белого излучения» мощнейшие реморализаторы землян на стационарных орбитах (вариант, обсуждаемый для продвижения к прогрессу населения планеты в «Трудно быть богом»).
 
 
Послесловие
 
Понятие «социализм» теперь «бесконечно, как и электрон» (скрытая цитата). Изначально под социализмом понимали социально-экономическую систему общественного контроля за собственностью.
 
Вот наиболее корректная формулировка из Энциклопедии Британника: «Социализм, социальная и экономическая доктрина, которая призывает к государственной, а не частной собственности, или контролю над собственностью и природными ресурсами…» (Socialism, social and economic doctrine that calls for public rather than private ownership or control of property and natural resources…) – в противопоставлении частной собственности в правовом рыночном государстве или феодальной собственности в сословном обществе.
 
В дальнейшем социализмом называли и все представления о самом лучшем состоянии общества и о самом худшем… Французские левые либералы 19 века и партия Гитлера одинаково считали себя «социалистами» (соответственно «радикальными» и «национальными»). Социализмом полагали и призыв к революции, и стремление к реформам. До лозунга Бухарина-Сталина о «социализме в одной отдельной стране», социализм видели как особую, исторически вызревающую эпоху, этап человеческой цивилизации (Мандельштам сравнивал социализм с Ренессансом). 

Потом социализм стал обозначать промышленно развитое общество с доминирующей госсобственностью (или госуправлением собственностью).

В последнее время, особенно среди «левых» СНГ, социализм стал пониматься как «общество соцбеса» - царство социальных гарантий, социальных программ и социальных пособий (госкапитализм и Welfare state).
 
Поэтому, чтобы выбраться из всей этой путаницы, я предлагаю ввести понятие «иезикиилизм» - в честь жившего в 6 веке пророка Иезикииля (‏יְחֶזְקֵאל‏‎, Йехезкэль, «Бог укрепит»), даже имевшего печать с надписью «нави» - пророк. Я имею в виду понятие социума, основанного на принципах свободы личности, доброты, милосердия, справедливости и честности (правды).
 
В современном мире есть даже попытка это юридически зафиксировать: «Оно [Государство Израиль*] будет зиждиться на основах свободы, справедливости и мира, в соответствии с идеалами еврейских пророков» (Декларация Независимости Государства Израиль от 14 мая 1948).
 
Видите, нет никакой привязки к моделям управления предприятиями или распоряжением имущества или полезными ископаемыми.
 
Почему не назвать это гуманизмом? Потому что понятие «человечность» в отношениях между людьми «тепло-хладное», в нём, безусловно, содержится императивная забота о каждом, опека, но нет призыва к любви и уважению личности. 
 
Гуманизм в своём пределе (сошлюсь на мнение биолога по образованию Сергея Адамовича Ковалёва) - это полный отказ от внутривидового отбора, от доминирования социально сильных над слабыми… Что называется – хорошо, но мало… Так что давайте называть желаемое идеальное (в западном понимании) общество – иезикиильским…

 

 
* Русский перевод Эрец (Мединат) – Страна (Государство) Израиль – не совсем правильный, точнее было бы сказать Страна (Государство) {кого?} Израиля – в значении «владение <потомков> [патриарха] Иакова» - отца родоначальников всех 12 еврейских колен (тейпов).


 
 

ЕВГЕНИЙ ИХЛОВ


12.04.2019



Обсудить в блоге




На эту тему


На главную

!NOTA BENE!

0.013201951980591