Вестник гражданского общества

Заблудившиеся в мифах

          Чем слабее в государстве институты, тем сильнее должна быть общесплачивающая мифология. Создавая в обществе современного типа государственную мифологию, прежде всего, через образование и пропаганду, её стараются «исторически укоренить», вписать в некую уже существующую традицию. Это – совершенно нормально и по-другому не может быть в принципе. Совсем недавно мы видели, как такое стремление было даже закреплено юридически. Я имею в виду украинский закон о борцах за независимость Украины, в котором скрупулезно перечислены государственные образования, политические и общественные движения (последнее: диссиденты-правозащитники), которые как бы являются предшественниками нынешней «Третьей республики».
          Особое значение государственное мифотворчество обрело в рамках путинизма, поскольку первые его идеологи школы ныне оппозиционного Г.О. Павловского, широко развитой Сурковым, исходили из такой версии субъективного идеализма, согласно которой пропагандистская картина мира и есть единственная реальность для населения. А группа посвященных PR-жрецов, тщательно дозируя и регулируя поток пропаганды, формирует все необходимые условия для болезненных реформ сверху.
          И до определенной степени всё шло блестяще, пока речь не зашла об укоренение путинизма в русской истории. Наскоро выхватили очень разные фигуры государя Александра Павловича и графа Петра Аркадьевича и официально «канонизировали» их установкой памятников. Но традиция оказалась довольно «пунктирной» и негибкой. Как, например, можно славить «эпоху Великих реформ» – и одновременно ликвидировать суд присяжных и выхолащивать местное самоуправление (легендарное земство)? Или чествовать Столыпина, напустив «опричнину» на независимый бизнес?
          Внезапно вспомнили Минина и Пожарского и события Смутного времени. Но, уже вознеся до небес привод к царской власти боярского рода Романовых – верных приспешников Тушинского двора Лжедмитрия II, постепенно осознали, что великий преобразователь Пётр I почти дотла уничтожил всё, созданное первыми тремя царствующими Романовыми (включая царевну Софью), оставив и развив только крепостное право и «национализацию» церкви.
          Тогда вспомнили беспроигрышный ход Брежнева и в основу легитимации власти поставили День Победы. Но если в советское время можно было говорить об историческом превосходстве социализма и решающей роли коммунистической партии, то теперь все остатки социализма тщательно искоренили, а компартия стала главной парламентской оппозицией. И чем больше импровизации вносили в этот обновленный культ, тем строже боролись с «защитой истории от искажений и фальсификаций». Сначала придумали мертворождённую президентскую комиссию, а затем ввели наказание за разоблачение советских военных преступлений. И в этом опять проявили чудесную парадоксальность. Есть масса стран, и последние в их череде Украина и Российская Федерация, введших наказание за отрицание преступлений против человечности – геноцида и политического террора. Но очень немногие страны, формально относящие себя к разряду правовых и демократических, криминализуют разоблачение исторических преступлений.
          В итоге единственным юридически «защищенным» периодом отечественной истории оказалась Вторая мировая война. Мало кто обращает внимание на то, что речь идёт о периоде в жизни ДРУГОГО государства, причём, государства целенаправленно разрушенного именно созданием нынешнего российского государства.
          И тут, в этой истерической борьбе с фальсификацией, началась уже полнейшая шизофрения. Краеугольным камнем Старого Мифа о Главном – культа 9 Мая 1945 года - является ныне не превосходство советского строя и коммунистической идеи, а решающий вклад Советской Армии во главе с генералиссимусом Сталиным в избавлении мира от нацизма. Именно на основании этого тезиса нынешние правители России, точно также как и их советские предшественники, требуют себе эксклюзивной роли в мировой политике и признанной зоны влияния. Только зона эта резко сократилась – от Восточной Европы с Восточной Азией до СНГ.
          Одновременно весь авторитет российского государства оказался брошен (и порядком истрачен) на защиту без малого двухлетнего стратегического союза Сталина с Гитлером, деликатно именуемого «Пактом Молотова-Риббентропа». Это тоже понятно, потому что сей пакт впервые легализовал создание зоны советского влияния, выходящей за пределы СССР и основанной на преемстве владений Российской империи.
          Но это и есть настоящая шизофрения, ибо нельзя называть себя главным победителем гитлеризма, гордясь союзом с этим самым гитлеризмом, причём союзом, заключённым в самый ответственный момент – когда Третий рейх начал борьбу за захват Европы. Есть логика в стремлении и по сей день позиционировать себя как члена (дам официальное название) Антигитлеровской коалиции демократических стран, как главного в мире борца с реваншизмом и неонацизмом. Есть своя логика и у тех, кто, идя за консерваторами-националистами, а точнее, новыми русскими «консервативными революционерами», приветствует антилиберальный альянс с Великой Германией, позволивший расправиться с таким «историческим врагом», как Польша. Но совместить обе эти логики, основываясь на цивилизационных ценностях, а не на голом имперском цинизме, – невозможно. Потому что быть одновременно антифашистом, антикоммунистом и антилибералом в современном понимании идеологического спектра – невозможно. Если только свой фашизм – конкурирующий с иностранным - не назвать «Русским миром».
          Нет, разумеется, семь с лишним десятилетий назад были движения, сторонники которых отмежевывались от германского нацизма, «иудеобольшевизма» и «плутократической* демократии» - это власовское движение и те самые бандеровцы. Но ментально «возобновивший» Великую Отечественную войну Путин почему-то запретил не только бандеровскую, но и власовскую символику (хотя оставил триколор, под которым воевала РОА). Хотя нынешняя фаза путинизма очень приблизилась к тогдашнему солидаризму**.
          Мы видим, что чем более спекулятивной становится «официальная» история, тем яростней борются с её искажениями (непревзойденной вершиной исторической спекуляции стало объявление Путиным византийского Херсонеса русским «Сионом»).
          Прежде чем углубиться в тему принципиальной невозможности для путинизма встроиться в целостную историческую традицию, хочу обратить внимание на некоторый парадокс. Он заключается в том, что чем строже подход к историческим изысканиям, т.е. чем ближе он к естественнонаучному, тем сильнее проявляется эффект зависимости наблюдаемых закономерностей от избранной точки отсчёта, от временного масштаба. Еще 40 лет назад на это важнейшее свойство исторических процессов обратил внимание Григорий Померанц. Смена ракурса настолько меняет картину, что неспециалисту история начинает казаться «сплошной ложью», как это сейчас с присущим ему публицистическим блеском не устаёт повторять А.Г. Невзоров. Это как старательно объясняемый школьникам парадокс двойной природы света – волновой и корпускулярной, где наблюдаемые качества зависят от положения наблюдателя. И, между прочим, волновая теория света как бы подтверждает существование «эфира», а корпускулярная – исчерпывающе доказывает его отсутствие. Теперь представим, что ссылаясь на «славные ломоносовские традиции отечественной физики», у нас начнут преследование сторонников существования фотонов!
          Так что гладкость и непротиворечивость исторического повествования скорее указывает на его мифологизированность. Ведь и пересказ обеих Библий, особенно для учащихся, значительно стройнее и логичнее оригинала. Но что детская адаптация, пример литературной стройности евангельских событий у Булгакова или в опере «Иисус Христос – Суперстар» посрамит любой катехизис.
          Но вот мы плавно подобрались к теме закономерности идеологической шизофрении путинизма. Когда государственная идеология выстраивается практически исключительно на пропагандистских мифах и апелляциях к подсознанию, что как раз очень характерно для нынешней фазы путинизма и коренным образом отличает его от советских претензий на научность, то основой выбирается либо общее будущее (Американская мечта и, отчасти, сионизм), либо общее (великое) прошлое. В последнем, российском случае, в истории выбирается «золотая эпоха», на которую велено равняться, либо череда деятелей и движений, историческим преемником которых назначается, иногда просто законом, как только что в Украине, нынешняя государственность.
          Проблема в том, что русско-российская история состоит из последовательности достаточно герметичных периодов, главным пафосом которых является старательное отрицание предыдущего. На это обратил особое внимание философ Александр Ахиезер.
          Легко прослеживается чередование языческой, православно-монархической, петербургско-западнической, московско-коммунистической и «демократической» эпох. Поскольку эти эпохи идеологически отрицают друг друга, для стабильного государственного мифа необходимо выбрать какую-то одну. Положение осложняется тем, что внутри каждой исторической эпохи идёт яростная борьба двух соперничающих направлений, каждое из которых предлагает взаимоисключающие подходы к преодолению внутренних кризисов. Опять же необходимо выбрать одно из них в качестве доктринального предшественника. Обычно так и поступают. Современная Франция, например, считает себя идейным преемником умеренного крыла французских революционеров XVIII века, республиканцев XIX века, «дрейфусаров» и Сопротивления. Бонапартисты и «петэновцы» сегодня – маргиналы.
          Немного уточню своё понимание советского периода. Его начал Ленин – в качестве создателя (пророка) мировой квазирелигии – большевизма. Сталин же – создатель особой цивилизационной матрицы, на основе которой была восстановлена, точнее, создана идиократическая империя. Идейная смерть коммунизма привела к почти полному исчезновению ещё совсем недавно тотального культа Ленина. Но всё, что в российском обществе является имперским и деспотическим, – это наследие сталинизма. Все игры в обращение к наследию Петра и Екатерины Великих, трёх Александров, «байки из склепов» Рюриковичей - детский набор «Раскрась сам».
          Логика истории – беспощадна. Лишь только Кремль стал разыгрывать борьбу с «мировой демократической революцией», подражая антилиберальной мобилизации Николая Павловича, и заявил права на раздел «больного человека Европы», он сразу «въехал» в Крымскую войну и конфронтацию с Западом. А также провалился в совершенно уже карикатурное мракобесие. Только вместо «Утёса» Тютчева – причитания Зорькина о «защите права» от всемирного Майдана.
          Трудности у путинизма начались, когда он перестал быть просто «бархатным пиночетизмом», режимом авторитарной модернизации и стал превращаться в «опричнину», в рыночный сталинизм. Даже сам сталинизм был доктринально внутренне нестабилен из-за попыток синтеза большевизма и двух форм самодержавия – мессианско-опричного и реформаторского. Попытки соединить послевоенный сталинизм с «монетизацией» Витте и «духовными скрепами» в стиле Победоносцева – это сооружение феерической «ублюдокаракатицы»***.
          «Логика мифа», совсем по Якову Голосовкеру, требует последовательности. Если ты делаешь шаги в сторону реставрации сталинизма, то от тебя требуют чисток ненавистной народу номенклатуры и непрерывных побед. Но даже попытки посадить под домашний арест одного-двух миллиардеров вызывают настоящие бунты элит, пусть и на коленях. А так торжественно провозглашенный год назад поход за «Новороссию» и «Русский мир» завершились бесславными боями за руины Дебальцево и Широкино.
          Двигаться дальше в этом направлении, не позволив Следственному комитету возбудить дела на каждого предпринимателя и не бросив армию на Киев, невозможно. Последовательная фашизация внутренней риторики и политических практик входит в очевидный контраст с казённой антифашистской риторикой.
          Изоляционизм и антизападничество требуют опоры на собственную мессианскую легенду. Но православный фундаментализм остаётся слишком большой экзотикой. Кроме того, в нём потенциально спрятан очень сильный антигосударственный настрой. «Русский мир», после того, как прошла эйфория от трофейной «массандры», стремительно обернулся пшиком. Как и хваленая евразийская экономическая интеграция, завершившаяся торговыми войнами с Беларусью и Казахстаном.
          Вся беда путинизма, что такая психологически комфортная для закрытого деспотизма доктрина как «Москва - Третий Рим», отрицает развитие и превращает жизнь в непрерывное ожидание конца света.
          Рыночное развитие неминуемо приводит к всё новым и новым попыткам среднего класса «выбить» демократию – хотя бы для себя.
          А сталинообразная мобилизационная политика отторгается правящей номенклатурой, которая справедливо предполагает, что следом за либеральной оппозицией «пятой колонной» - в лучших традициях эскалации террора - будут объявлены именно они.
          В итоге в стратегическом резерве остается только месяц шаманских заклинаний о Великой Победе, при грустном осознании того, что обосновать, будто над рейхстагом был поднят триколор с двуглавым орлом никак невозможно.
          Но если отбросить ёрничество, то единственная традиция, которая ещё не была реализована в последние 160 лет отечественной истории, это традиция, абортированная большевизмом, – развитие русского правого фашизма****.
          Эта традиция – самая маломощная и «надуманная». Но если отойти от дежурных оппозиционных проклятий в адрес фашистского режима, то последний век отечественной истории можно рассматривать как движение по тоталитарной дуге: от радикально-левых форм в виде большевизма и далее, с постепенным отходом от предельных утопических псевдомарксистских версий, - в сторону правового тоталитаризма, признающего и культивирующего обскурантизм, шовинизм и мелкую частную собственность.
          Такая эволюция включила в себя периоды черносотенного послевоенного сталинизма, антирыночного «левого фашизма» застоя… и вплоть до нынешней зари русской консервативной революции, первые плацдармы которой уже проявились в Крыму и «Новороссии».
          Эволюция тоталитаризма от коммунизма к фашизму была прервана лишь трижды – «пятилеткой» НЭПа, десятилеткой оттепели и бесславно завершающимся либерально-перестроечным тридцатилетием.

Послесловие. О зависимости истории от ракурса взгляда на неё

          История украинцев последних 360 лет может рассматриваться и как история симбиотической связи двух славянских православных народов, совместно дважды выстроивших мировую державу, и как история самоотверженной борьбы украинцев за сохранение национальной самости в российско-русской империи.
          13 месяцев конфликта с Россией и закон Верховной Рады о борцах за свободу Украины вычленили именно вторую тенденцию. Отныне именно она и станет проявлением «закономерного исторического процесса». А альтернативная точка зрения стала «пропагандой коллаборационизма и национального нигилизма». Это называется - пройдена точка бифуркации.
          Если бы в январе 2014 Путин потребовал бы от Януковича проведения внеочередных - честных - выборов и поддержал бы «украинское стремление к обновлению и честной власти», тогда, напротив, исторической закономерностью считалось бы «вековое братство русского и украинского народа, которое не могли омрачить проявление царского империализма, преступление большевизма и сталинские репрессии». Так определяется история!
          Ведь даже если очень скоро послепутинское демократическое правительство протянет киевским демократам покаянную руку дружбы, «конфронтационная версия» русско-украинской истории уже будет «закреплена» в умах.
          Ещё примеры.
          Если бы прошлогодний шотландский референдум о независимости принёс бы победу сепаратистам, шотландская история была бы эпосом трехсотлетней борьбы с английской оккупацией. А так она остаётся историей народов-симбионтов, совместно создавших Великобританскую империю.
          Ещё о народах-симбионтах.
          С середины 19 столетия и до 30 января 1933 года немецкие евреи считались симбионтами с немцами в строительстве великой немецкой культуры и великой немецкой державы (Второй рейх). И иной взгляд воспринимался современниками дикой чушью и ересью.

________________________________________

* Сейчас неправильно сказали бы «олигархической».

** Доктрина «русской консервативной революции» периода 30-40-х.

*** Раньше – машина (мотоцикл), собранный из фрагментов разных моделей; теперь – аналогично сделанный компьютер.

**** Левым (антирыночным) русским фашизмом я считаю так называемый период застоя.


ЕВГЕНИЙ ИХЛОВ


19.04.2015



Обсудить в блоге




На эту тему


На главную

!NOTA BENE!

13.10.2016
Баш на баш

0.024994850158691