Вестник гражданского общества

Спасти потерпевшего Лугового! или С кем вы, мастера полония и ледоруба?

Фото: news.bbc.co.uk

          В определенных, очень узких, кругах шепчутся, будто бы некий Военно-воздушный атташе был одним из соучастников убийства А. Долматова. Возможно, эта история так и не вышла бы за пределы городского фольклора, если бы военный дипломат не подставился, сообщив «Уолл стрит джорнал», что никогда не знал о Долматове, пока не прочитал о нем в моем блоге.
          Писать в моей жизни приходится очень много, но узок круг моих читателей, все больше судьи да прокуроры, поэтому лестно слышать о внимании Королевского посольства Нидерландов в Вашингтоне к моим пробам пера в «CIVITAS – Вестнике гражданского общества». С другой стороны – не выходить же на публику с лапшой на ушах…
          Слухи, будто А. Луговой был одним из соучастников убийства А. Литвиненко, ходят в гораздо более широких кругах. Однако в комитете Госдумы по безопасности наивных людей нет, и так подставляться им не к лицу. Не по понятиям г-ну Луговому читать «Вестник гражданского общества». Но есть простое решение: нужный текст вывешивается на газпромовском ресурсе, а тамошние ребята знают, куда перевести стрелки и кому «отключим газ».
          В результате этой нехитрой комбинации в связи с публикацией на «Эхе Москвы» 8 января статьи Белоцерковского В. В. под заголовком «Андрей Луговой – «Лицо КГБ»?», дознавателем 1 отделения 3 отдела майором полиции Управления организации дознания Главного Управления Министерства Внутренних Дел по городу Москве Живаевым Н. Н. по жалобе Лугового А. К. проводится дознание по признакам клеветы. В рамках этого дознания Управление «К» МВД по наводке ЗАО «Эхо Москвы» интересуется «CIVITAS – Вестником гражданского общества».
          Суть статьи примерно сводится к тому, что, по мнению автора, Луговой А. К., считающий, что «Тот, кто причиняет серьезный вред российскому государству, должен быть уничтожен», получив приказ от Путина В. В. о ликвидации перебежчика Литвиненко А. В., этот приказ выполнил. Судя по номеру телефона, предоставленного «Эхом Москвы» органам дознания, Белоцерковский В. В. проживает в США. Автор, проживающий в США, считает такие действия аморальными и даже, возможно, преступными. Суть жалобы сводится к тому, что Луговой А. К. квалифицирует эти утверждения, как клеветнические.
          В своей статье, посвященной этой истории, волонтер-редактор CIVITAS г-жа Римма Поляк убедительно показывает, что автор не выдумал свою версию, а почерпнул ее из множества заслуживающих доверия источников. Подход автора, г-жи Поляк и многих моих друзей к проблеме мне понятен, это в той или иной мере J’accuse («Я обвиняю») правозащитников от Эмиля Золя до Евгения Ихлова.
          Если дело дойдет до суда, то им будет заниматься человек, не в пример лучше меня разбирающийся в уголовном праве, поскольку я специализируюсь в гражданском. Больше того, если это будет тот адвокат, о возможном участии которого догадываюсь, то его участие в деле окажется неприятным сюрпризом для подателя жалобы.
          Поэтому не предлагаю никаких советов, а лишь в качестве игры набросаю одну из возможных линий защиты.
          В подобного рода делах защитнику приходится сталкиваться с сопротивлением не только со стороны процессуального противника, но и со стороны своего доверителя, стремящегося доказать свою правоту. Мне же представляется, что суд – не самое подходящее место для идеологических и общественно-политических дебатов. Для этого существует тот же «Вестник гражданского общества», а в судах надо просто стремиться получать нужные постановления.
          Поэтому оставим специалистам вопрос о том, кто является надлежащим ответчиком. Статья, конечно, явно авторская и не редактировалась, что видно хотя бы из того, что генерал-майор ФСБ Хохольков (известный как руководитель операции по ликвидации Дудаева) назван в ней Хольковым, полиграф – томографом и т. п. И гиперссылки на CIVITAS с «Эха» я не заметила, хотя, возможно, просмотрела? Оставим в стороне также вопрос о том, участвовал ли Луговой в убийстве Литвиненко. Специалистам решать, являлось ли высказанное в статье утверждением или оценочным мнением, а если утверждением, то было ли оно ложным, а если и было, то заведомо ли для автора. У специалистов будет много работы.
          У меня же есть всего один небольшой вопрос. Для того чтобы его поставить, необходимо, чтобы всем была ясна суть подозрения. Дознание проводится по признакам клеветы. Клевета – это распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию. Оба условия – необходимые. Например, если я заведомо ложно утверждаю, будто г-н Луговой – летчик-космонавт, велосипедист или филателист, то состава клеветы в этом деянии не будет. Даже если некто голословно заявит, что г-н Луговой – ябеда и негодник, а тот оскорбится, то под состав другого правонарушения – оскорбления - это тоже не подпадет, так как уголовно наказуемое оскорбление непременно должно быть выражено в неприличной форме.
          Мы договорились оставить специалистам вопросы о том, были ли сведения ложными, были ли они заведомо ложными, а также о том, кто именно их распространял. Остановимся на другом необходимом условии: порочат ли они честь и достоинство г-на Лугового или подрывают его репутацию. Вопрос этот не так прост, как кажется, и неразрывно связан с референтной группой потерпевшего.
          В самом деле, в нашей стране один человек посчитает причисление его, например, к ворам, подрывом собственной репутации, другой же сочтет утверждение, что он не вор, порочащим его честь и достоинство. Государственный суд, с одной стороны, и «правилка», с другой, будут трактовать такие ситуации соответственно.
          Примерно очертить сравнительную референтную группу потерпевшего в этом деле несложно: военное училище, Кремлевский полк, государственная охрана, ЛДПР, Государственная дума. Суд, в котором будет разбираться дело, явно относится к его нормативной референтной группе. Поэтому «общечеловеческие ценности», к которым обращается автор статьи, в которой г-н Луговой усмотрел клевету на себя, необходимо вынести за скобки.
          Изложим дело понятными нашему суду словами. Итак, подполковник ФСБ Литвиненко А. В., в отношении которого было возбуждено уголовное дело, воспользовавшись фальшивым паспортом, бежал в Турцию, откуда прибыл в Великобританию, где предложил свои услуги британским, а позднее и испанским специальным службам, а впоследствии погиб при обстоятельствах, которые в настоящее время расследуются властями Великобритании.
           Утверждение, будто бывший военнослужащий Кремлевского полка (предположительно офицер действующего резерва, или, как это теперь называется, в составе аппарата прикомандированных сотрудников) выполнил приказ Главнокомандующего о ликвидации предателя, может быть истинным либо ложным.
          Заявитель утверждает, что утверждение автора не соответствует истине. Ежели эти сведения ложны, или даже заведомо ложны, то для квалификации действий Белоцерковского В. В. в качестве клеветы необходимо, чтобы они порочили честь и достоинство Лугового А. К. или подрывали репутацию последнего.
          Боюсь, что во всей этой истории мне сложно уследить за логическими построениями заявителя. Мне казалось, что до широкой публикации всего того, что повторил г-н Белоцерковский, г-н Луговой воспринимался как скромный охранник неких людей, работающих у Б.А. Березовского. После того, как история, впоследствии изложенная г-ном Белоцерковским, была опубликована во всем мире, г-н Луговой стал парламентарием и медийным персонажем. В чем же объективно выразился заявленный репутационный ущерб?
          Судя по (неполным) материалам дела, Луговой А. К. оспаривает фактическую сторону утверждений Белоцерковского В. В., однако по умолчанию соглашается с моральной оценкой подобных действий Белоцерковским, иначе он считал бы утверждения последнего не клеветническими, а лишь не соответствующими действительности. Неужели все опубликованное – правда, и г-н Луговой таким своеобразным путем выражает раскаяние в содеянном? Представьте себе, что о советском офицере написали, что это он, а не Рамон Меркадер, убил Троцкого, а герой статьи подал на автора в суд за клевету, вместо того чтобы скромно отказаться от незаслуженной чести?
          Если Луговой А. К. настаивает на проверке своей жалобы, то ему следует обратиться по территориальной подследственности, т. е. в США, по месту проживания подозреваемого, либо в Великобританию. Там Луговой А. К. может рассчитывать на благосклонное отношение к выраженной им позиции согласия с моральной оценкой Белоцерковского В. В. Ни в коем случае не желаю г-ну Белоцерковскому проиграть этот процесс. Однако если решение будет постановлено в пользу г-на Лугового, то судебный прецедент, постулирующий, что выполнение подобного гипотетического приказа порочит честь и достоинство офицера и/или гражданина, либо подрывает его репутацию, потребует коренных изменений в воспитании российских военнослужащих и станет поворотным пунктом российской истории.
          России потребуется свой профессор М. Кремницер для кодификации соответствующих морально-этических норм, массовая подготовка квалифицированных специалистов по этике и международному гуманитарному праву в военных учебных заведениях и т. д. Сомневаюсь, что на это найдутся средства в бюджете, тогда как вынесение подобного решения, после его вступления в силу и обретения им силы закона, несомненно, будет высоко оценено и войдет в практику, в частности, ЕСПЧ по делам, связанным, например, с контртеррористическими операциями.
           Да и в повседневной жизни на наших улицах ситуация, вероятно, изменится. Благодаря г-ну Луговому сотрудники ОМОН и Центра «Э» тоже, наконец, осознают, что выполнение приказов, противоречащих Ст. 31 Конституции, подрывает их репутацию?


ТАТЬЯНА ВОЛКОВА


02.03.2013



Обсудить в блоге


На главную

!NOTA BENE!

13.10.2016
Баш на баш

0.015523195266724