Вестник гражданского общества

Особенности русского наркодопроса....

Второй месяц в Мосгорсуде идет процесс по делу Леонида Невзлина, бывшего топ-менеджера «ЮКОСА», а ныне израильского миллиардера и филантропа, одного из основателей благотворительного фонда «Надав».
Я была на нескольких заседаниях.
23 апреля 2008 г. (не путать с 1984-м!) зал, как никогда, полон. Скамьи стоят так близко друг к другу, что почти невозможно встать, приветствуя неуважаемый суд. Телевизионщики укрепляют камеры на штативах, журналисты готовят альбомчики и диктофоны, публика берет дополнительные стулья.
Ожидается допрос бывшего начальника отдела службы безопасности "ЮКОСА" Алексея Пичугина, осужденного к пожизненному заключению за организацию (по версии следствия) нескольких убийств, и ныне отбывающего наказание в одной из самых страшных колоний России под названием "Черный дельфин".
Пришли его родственники. Мама встала у стены. Интеллигентная пожилая женщина, шелковый шарфик, прическа, помада на губах и скорбь в глазах.
Ей предлагают стул.
- Нет! Нет! Я так его не увижу.
Алексея вводят, запирают в стеклянном аквариуме, заменяющем клетку. Мать и сын ведут беззвучный разговор. Он улыбается, широко, открыто. Его нельзя назвать красивым, но улыбка делает обаятельным. Особенно, когда вспоминаешь, что это улыбка приговоренного к пожизненному заключению.
Большие мужские руки лежат на коленях или соединяются и замирают в ободряющем жесте: "Все будет хорошо!" Не родственники поддерживают его, он - их.
- Солнышко мое, - шепчет какая-то женщина, сидящая рядом со мной.
- Отодвиньте, пожалуйста, камеру, - просит кто-то телерепортера. - Маме его не видно.
Репортер подчиняется.
- Где и когда вы работали в период с 1996 по 2000 г.? - спрашивает прокурор.
- В нефтяной компании "ЮКОС", - отвечает Алексей, - начальником отдела службы безопасности*. Еще раз хочу сказать, что никогда никаких преступлений я не совершал, о чем не единожды я говорил на судебных заседаниях, на следствии, об этом говорили мои адвокаты и так далее. Никто, никогда не обращался ко мне (включая господина Невзлина) с просьбами или заказами на производство каких- либо противоправных действий. Это первое. И второе. Я еще раз хочу сказать, пользуясь случаем, что я осужден незаконно, по сфабрикованному делу. Я тоже не единожды об этом говорил. В частности, в течение пяти лет, пока шло предварительное следствие, судебное следствие (их было несколько) со мной не единожды беседовали сотрудники Генеральной прокуратуры и склоняли меня к даче ложных показаний в отношении руководителей и некоторых совладельцев нефтяной компании "ЮКОС", в частности, в отношении Невзлина Леонида Борисовича. В подтверждение своих слов могу привести следующие примеры. Впервые такое прямое предложение о даче ложных показаний мне было сделано членом следственной группы следователем Банниковым в апреле 2004 г., когда я знакомился с делом. Следователь приехал вечером, когда адвокаты уже ушли и заявил мне, что знакомиться с этим мусором (это 30 томов уголовного дела) не имеет никакого резона, я, как бывший сотрудник правоохранительных органов, должен все это прекрасно понимать. Он мне сказал, что я лично, как Пичугин, никого не интересую, дело политическое, интересуют их Невзлин, Ходорковский и другие руководители компании "ЮКОС". И еще он мне сказал, что как бы я не защищался, какие бы прекрасные адвокаты меня не защищали, исход дела предопределен. Я ответил отказом, естественно. Подобную беседу со мной провели годом позже. Тот же господин Банников и руководитель следственной группы господин Бортовой 4 июля 2005 года. Этой беседе предшествовала другая беседа. С начальником управления Генпрокуратуры по расследованию особо важных дел господином Лысейко и его заместителем. Это было в конце марта 2005-го года. Господин Лысейко требовал от меня дать любую негативную информацию в отношении Невзлина, Ходорковского, Брудно и других руководителей нефтяной компании. Им было сказано, что в противном случае меня ждет пожизненное лишение свободы. В случае моего согласия меня увезут за границу, будут защищать, включат в программу защиты свидетелей. Я тоже ответил отказом. Последняя беседа такого плана происходила со мной в здании Мосгорсуда в июле прошлого года, когда в перерыве судебного заседания в зале осталась только охрана и государственный обвинитель господин Кашаев, который, подойдя ко мне вплотную, сказал: "Предложение остается в силе, у вас остался последний шанс, в противном случае у вас будут большие проблемы". Я еще раз хочу, пользуясь случаем, сказать, что никаких преступлений не совершал, и никогда. Я не имею ничего общего и никакого отношения к тем преступлениям, в которых меня обвинили и осудили и в которых сейчас обвиняют господина Невзлина. Я не располагаю никакой информацией и никакими сведениями в отношении тех, кто на самом деле совершил эти преступления, зачем, почему. Поэтому мне сказать об этом суду просто нечего, кроме того, что я сейчас рассказал, поэтому я хочу воспользоваться статьей 51-й Конституции Российской Федерации и больше не давать показаний.
Алексей Пичугин говорит совершенно спокойно, сдержанно и уверенно.
51-я статья позволяет не свидетельствовать против себя и своих близких.
Между адвокатами Алексея и судьей разгорается дискуссия о том, должен ли он свидетельствовать против других. Судья решает, что должен и грозит наказанием за отказ от дачи показаний. Заключенному пожизненно!
- Ваша честь, - добавляет Алексей, - я за пять лет уже убедился в том, что все, что бы я ни сказал (все!) оборачивается против меня.
Дальнейшее напоминает то ли пытку, то ли фарс.
Прокурор упрямо задает вопрос за вопросом, о знакомствах с исполнителями убийств, об орудиях преступлений, о сговоре, о заказчиках и о выплате вознаграждений.
Алексей на все вопросы с не меньшим упрямством отвечает: "Статья 51-я".
Очень интересно следить за его жестикуляцией, она куда откровеннее ответов. За него говорит его лицо, его руки, его интонации: "Чего? Чего? Ну, и придумают же! Ну, и завирают! Что за глупость такая!"
Он играет? Зачем ему играть? Жесты не пришьешь к делу!
Только прокурор ничего не видит, и, наверное, не слышит, уткнувшись в свой вопросник, и уши его краснеют. Просто-таки до багрового состояния...
Никаких новых ответов на вопросы прокурора Алексей Пичугин так и не дает. Зато есть старые допросы в материалах дела. То, что он отвечал в 1998-м и 2003-м году, еще веря в честность следствия.
Алексей не против оглашения этих протоколов:
- На усмотрение суда.
Его адвокаты пытаются возражать, но судья, как всегда, занимает сторону прокурора.
Сергей Горин, по версии следствия, - был основным посредником между Пичугиным и исполнителями убийств, но допрошен не был: в ноябре 2002 года супруги Горины пропали: то ли были убиты (по версии следствия), то ли похищены, то ли сбежали. Тел не нашли.
Да, с Гориным у Алексея были дружеские отношения, он крестил его сына. А Горин очень просил устроить его на работу в "Менатеп" или "ЮКОС". Алексей попытался, но не вышло, потому что у Горина была в Тамбове дурная репутация.
По информации из других источников, Горин построил там финансово-строительную пирамиду "Алгоритм", которая благополучно и рухнула, оставив без сбережений пол-Тамбова.
19 июня 2003 года Алексею объявили, что его подозревают в организации убийства супругов Гориных. "Я не понимаю, откуда взялись эти подозрения. Кто мог лишить жизни Горина, мне неизвестно. Сергей был большим авантюристом, но не злобным. Видимо, куда-то влез, потому и убили. Он никогда меня не шантажировал. Он хотел строить в Тамбове аквапарк и просил на это денег. Ему не дали, конечно. Он вообще любил выдавать желаемое за действительное и повышать свой статус".
По версии следствия, Пичугин организовал убийство супругов Гориных, потому что они его шантажировали и грозили придать гласности его роль в организации убийств.
Интересный момент. По всем воспоминаниям людей, действительно его знавших, Горин принадлежал к типу людей, любящих приврать, произвести впечатление, рассказать о несуществующих связях в высших сферах власти. "И фамилии министров звучали", - говорил его старый знакомый Владимир Шапиро, по версии следствия, застреливший хозяйку ТОО "Феникс", с которой у "ЮКОСА" (опять-таки по версии следствия) были финансовые разногласия. Кстати, Алексей в своих показаниях упомянул, что не было никаких разногласий, а был договор о продаже ее магазина, который был сорван в результате ее убийства.
В психологии есть термин "демонстративная личность". Судя по всему, Горин принадлежал именно к этому типу людей. Это подтверждает и его первая жена: "Для него сменить семью было, как раз плюнуть". Очень хорошо укладывается в психотип. И наличие трех жен - тоже. А вот посредничество в убийствах укладывается куда хуже. Не любят такие прожженные мошенники и прирожденные актеры с "мокрухой" связываться. Зачем им? Они кого угодно в чем угодно убедят! Без всякого насилия.
Не с Горина ли началась фабрикация дела? Хороший знакомый Пичугина. И возразить ничего не может. Подходящая фигура для того, чтобы завязать на него все убийства.

После оглашения показаний адвокаты Пичугина заметили, что в деле не хватает одного протокола.
Спрашивают Алексея:
- Допрашивали ли вас после 14 июля? А именно 15-16 июля 2003 г. Если да, то по каким обстоятельствам?
- Я понял, о чем идет речь, - отвечает Алексей. - Допрашивали меня, по-моему, 15-го числа 2003 года в изоляторе Лефортово, следователь Чуркин. По тем обстоятельствам, что 14 июля 2003 года в этом изоляторе ко мне были применены спецсредства, так называемая "сыворотка правды". А произошло это следующим образом. У меня должны были делать отбор крови и слюны. И меня утром вывели из камеры, отвели в соседнее здание, раньше это было следственное управление КГБ СССР, я помню это здание. Там со мной беседовали двое сотрудников департамента экономической безопасности ФСБ, так они представились. Они передали мне приветы от моих сослуживцев, от людей, которых я хорошо знаю, с кем работал. Сказали, что хотят помочь мне разобраться, почему меня сюда упекли, оказать помощь. Предложили кофе, я этот кофе выпил. И потерял сознание на шесть часов. Очнулся уже в камере. Со мной сидели два человека. Один очень известный - это Игорь Сутягин. А второй - некто Скляр из организации "Реввоенсовет". Они мне потом рассказывали, в каком состоянии я попал в камеру, как ко мне приглашали медсестру; ее, хотя этого обычно не бывает, запустили в камеру без охраны, она мне мерила давление, потому что состояние у меня было, скажем так, мягко выражаясь, не очень. На следующий день у меня было свидание с мамой и женой, они видели, в каком состоянии я на него пришел. Не знаю, как это случилось, видимо, кто-то недосмотрел, но свидание состоялось. А после обеда с меня снимали допрос. Следователь Чуркин. Он видел мое состояние, пришли адвокаты, они тоже видели.
Я рассказывал, как все произошло. После этого я, это тоже можно вспомнить по моей медицинской карте, за три месяца потерял 31 килограмм, и у меня выросли на голове вот такие шишки, которые сейчас хорошо видно из зала суда, - он показывает на голову, там действительно странные шишки диаметром сантиметра полтора. - Единственное, последнее, что я помню, когда я уходил в себя, извините за такой сленг, это то, что вопросы касались Ходорковского, Черномырдина, Касьянова, Волошина и финансовых потоков между ними. После этого я уже больше ничего не помню.
- Оставались ли на вашем теле, какие-либо следы? - спрашивает адвокат Пичугина.
- Да, на левой и правой руке - следы от инъекций, которые я показывал следователю. Мои адвокаты, вместе со мной, обратились к следователю Бортовому с ходатайством срочно провести экспертизу, взять анализ крови, образцы волос, образцы ногтей. В чем нам было отказано. И только спустя 10 суток для проверки нашего ходатайства в изолятор "Лефортово" приехала специалист-эксперт из ГУИНа, и с расстояния, как мы с вами общаемся, Ваша Честь, она, сидя за столом, говорит: "Засучите левый рукав, засучите правый рукав. А ничего у вас нет. Вы все придумали". На этом экспертиза была закончена.
После этого адвокат Харитонов заявил ходатайство об истребовании протокола допроса от 15 июля 2003 г. Судья ходатайство отклонил.

Когда я собирала материал для одного из моих романов, я изучала методы наркодопроса. Совпадает тютелька в тютельку. Даже эпизод с измерением давления. Дело в том, что от введения подобных спецсредств давление может резко упасть. Даже кофеин держат под рукой на всякий случай и колют в случае необходимости.
Конечно, бывший сотрудник КГБ и ФСБ Алексей Пичугин знает эти методы гораздо лучше меня. Но, если он врет, зачем тогда ему называть свидетелей?
И еще один момент. Алексей Пичугин в отличие от изобличающих его уголовников все время дает одинаковые показания. А о наркодопросе упоминал Михаил Ходорковский в своем интервью Караулову, данном незадолго до ареста. У меня есть запись этого интервью. Тоже все совпадает. В деталях. На 100%!
На тот же день планировался еще один допрос: Михаила Овсянникова, шофера Горина. Он уже заявлял о давлении на него следствия и психологическом, и физическом. Видимо подобное заявление от четвертого свидетеля подряд (главные свидетели обвинения, осужденные Цигельник и Решетников заявили о том же на предыдущем заседании) было бы слишком для нашего "самого справедливого в мире" суда. Сначала прошел слух, что машина с Овсянниковым затерялась где-то в лабиринте московских улиц, а потом выяснилось, что он вообще еще не прибыл в Москву.

Сейчас много пишут о том, что дело Невзлина разваливается в суде. Да, в независимом суде оно давно бы уже развалилась. Но в стране с имитационной демократией (для приличия именуемой "суверенной") и суд – лишь имитация суда. Бессмысленно мерить температуру бутафорским градусником.

*Текст выступления Пичугина снят мною с диктофона. - Прим.автора.


НАТАЛЬЯ ТОЧИЛЬНИКОВА


11.05.2008


Вестник "МОСТОК"

Обсудить в блоге


На главную

!NOTA BENE!

13.10.2016
Баш на баш

0.018440961837769