Вестник гражданского общества

Это нужно живым

Интервью с московской художницей Леной Хейдиз, основательницей «Партии Мертвых»



С Леной Хейдиз мы познакомились, когда она создавала серию портретов убитого Бориса Немцова. Но как оказалось, с работами этой художницы я была знакома намного раньше, и даже была поклонницей ее таланта, но как это бывает с широко разошедшимися в сети картинами, имени их автора не запомнила. А 5 лет назад пазл сложился, и необычные, будоражащие воображение картины соединись в моем сознании с личностью их автора, неординарной яркой женщиной - художницей, мыслителем, полиглотом. 

В эти тяжелые для всех дни мне захотелось отвлечься самой и отвлечь своих читателей от удручающей повестки и поговорить о вечных ценностях. Поэтому своей собеседницей я выбрала Лену Хейдиз.

 
- Лена, среди ваших работ есть серия, которая выделяется своей необычностью, хотя все ваши работы нельзя назвать обычными, например, Химеры, которые мне очень нравятся - там бездна смыслов и метафор. Но серия черепов выделяется и на их фоне. Не могу сказать, что мне очень нравятся эти работы, но они удивляют, они не оставляют равнодушными, и еще, что довольно странно, они не пугают, а скорее вызывают любопытство. Расскажите, пожалуйста, почему черепа и почему их так много?

- Римма, серия состоит из 140 черепов и началась она 25 лет назад на Кельнском кладбище, у одной случайной могилы.

- А что произошло в Кельне?

- В Кельн я поехала в 1995 году весной - в творческую командировку на пару со знакомым художником (он не знал немецкого, а я говорю на нем свободно). Там в Кельне, на местном кладбище меня потрясла одна могила, это была могила немецкого масона по имени Отто и членов его семьи, на ней не было фамилии, только имена и масонский знак в виде треугольника и летящего сокола внутри, выбитого на граните памятника рядом со скорбными словами. Это были совершенно невыносимые и рвущие душу слова, с них я началась как художник, как будто дверь приоткрылась в пространство, где меня долго ждали.

Позже я поместила эти слова в моей неизданной книге «Дневник Княжны Мышкиной, Идиотки»:

«Tröste den der trostlos war. Hier wartet auf ein Wiedersehen
unser ganzes Erdenglück
unser einziges sonniges Kind
IRENE
geboren 12 Oktober 1921, gestorben 11 July 1943
 
aaach Nun sind wir vereint
Otto 1889-1957
Käthe 1896-1883».
 
Перевод:

«Утешение тех, кто безутешен. Здесь ждут, чтобы увидеть тебя снова,
Ты наше единственное земное счастье, наш
наш единственный солнечный ребенок
ИРЭНЭ
родилась 12 октября 1921 года, умерла 11 июля 1943 года
 
Ах, вот мы и вместе
Отто 1889-1957
Кейт 1896-1883».
 
То есть у семьи немецкого масона (высокопоставленного, судя по могиле) очень-очень любимая дочь, она умирает в 21 год (я думаю, что их девочка погибла во время бомбардировки Кельна). Мать и отец после смерти любимой дочери только и ждали, когда увидятся с ней. Потом умирает Отто в 1957, а в 1989 - его жена Кейт. Ни фамилии, ни детей, ни внуков, ничего не осталось - их история прервалась навсегда.

Вот эта фраза на практически безымянной могиле: «Ах, вот мы и вместе» - я начинаю с соплями сразу плакать. Это, конечно, смешно… Но если есть на Земле любовь настоящая - она вот именно такая.

Я не знаю, почему я так волнуюсь до сих пор из-за какой-то неизвестной мне семьи, но все черепа, манифест черепной (1995 год), манифест теографии и теомертии, манифест матизма, все матические мои работы - все это оттуда, из Кельна.


 

"Масонский череп", Кельн, 1995 г.


Я не знаю, связаны ли остальные черепа из этой серии, которые появились после «масонского черепа» с какими-то конкретными людьми или не связаны, но та масонская  могила была импульсом для последующих черепных работ. Помню, я вошла в некое пограничное пространство между жизнью и смертью, возникло некое «черепное настроение» и черепа появлялись на бумаге помимо моей воли, я всего лишь не противилась импульсу и рисовала их больше года!

Черепа эти практически не выставлялись (была лишь одна выставка на Плющихе в 1998 году, в старинном доме рядом с Военной академией им. Фрунзе) - галеристы, которым я их показывала, боялись их выставить. Например, директор галереи «Триумф» Дмитрий Ханкин сказал мне, что работы сильные, но он пока не знает, что в них за сила, они показались ему опасными и пугающими. Потом он показал мои черепа Дэмиену Херсту (Херст покупает черепные работы других художников), но Херст испугался тоже, ведь эти черепа не только декоративны, но и витальны, а Херст покупает именно декоративные черепа.

- Вот, я именно это и почувствовала, глядя на ваши черепа, – они про жизнь, а не про смерть. Но что же в этом пугающего?

- Витальные, то есть «живые» черепа - такого в искусстве еще не было, это - новое, а новое всегда пугает. Да и сама мысль о смерти живущих пугает тоже, это естественно. Ибо, как писал великий Булгаков, «Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус!»

- И все же 140 черепов… Тема смерти имеет для вас большое значение?  Это как-то перекликается с вашими собственными переживаниями, с личным опытом?

- Идея смерти и того, что происходит с человеческим сознанием в момент ее, мне не дает покоя с детства. Это и смерти дедушек и бабушек и все, что им предшествовало, потом смерть папы, когда мне было почти 25 лет. Его умирание (рассеянный склероз) было особенно значимым для меня. В ночь перед его смертью я видела во сне его умершую сестру, она пришла за нами двоими, я страшно испугалась, выбежала из квартиры и бегу от нее по лестнице в подъезде вниз, а она за мной, клацая челюстями. Я выбежала из дома и сразу проснулась - это клацал зубами мой умирающий папа, и он просил пить. Так как за ним ухаживала только я (все сбежали, мама, например, уехала аж на Камчатку, подальше от ужаса папиной болезни), то я уже привыкла за много лет вставать ночью, если он звал и просил попить воды, сон у меня за 10 лет (а именно столько он был «лежачим больным») стал очень чутким.

Самой большой тайной жизни является знание о смерти. О том, что происходит с сознанием в момент физической гибели. Речь идет исключительно о научном знании, которое можно оценить, осмыслить и передать. Закрытые сообщества древности, такие, как Пифагорейский союз, например, как раз ставили целью передачу такого знания (если допустить, что они действительно владели этим знанием).

Научное знание непременно должно служить Истине, в первую очередь, а потом уже работать на благо человека.

Истина - это (научное!) знание, у которого много аспектов, вот три их них:

1. О том, кто такой человек, откуда он появился на Земле. В науке этим занимаются антропология, палеоантропология, генетика, археология, лингвистика.

2. О том, как появился на Земле язык, какой именно язык был самым первым языком на планете. Если этот процесс «внедрения языка» не был локализован в одной точке, а был множественным, то какие языки были самыми древними на Земле.

«Язык — это брод через реку времени,
Он ведет нас к жилищу ушедших;
Но туда не сможет прийти тот,
Кто боится глубокой воды».
 
Это перевод на русский язык стихотворения, написанного гениальным славистом Владиславом Илличем-Свитычем на реконструированном им праностратическом языке. Ученый трагически погиб в 1966 году в возрасте 31 года. Это стихотворение выбито на его надгробии как эпитафия.

Теория ностратических языков, которой занимался В. Иллич-Свитыч, считается многими лингвистами спорной. В ее основе гипотетическая макросемья языков, объединяющая несколько языковых семей и языков Европы, Азии и Африки. Согласно ностратической гипотезе, все эти языки восходят к единому праностратическому языку – первому языку на Земле.

3. О том, что такое сознание и каковы его физические характеристики, и что происходит с сознанием в момент смерти.

Проблемой сознания в науке в настоящее время занимается лишь философия, так как сознание не имеет физических параметров и характеристик (нельзя взвесить, измерить, нагреть). Философия сознания имеет не только теоретическое значение. Например, от ответа на вопрос о том, что такое сознание, зависит то, является ли психология наукой или не является. Этика, вопросы права, свобода воли и ответственность человека за свои поступки - тоже связаны с научной проблемой сознания. Кроме того, создание искусственного интеллекта напрямую связано с вопросами, что есть сознание и что есть разум.

В двухаспектной теории сознания утверждается, что ментальное и материальное являются аспектами некой единой субстанции. Однако природа этой единой субстанции остается невыясненной.

То есть,  ни о первом, ни о втором, ни о третьем аспекте этой Истины науке пока еще ничего не известно. Теорий много, но ни одна из них не является доказанной.

Собственно, мой Манифест Матизма об этом как раз. Об Истине, без которой научно-технический прогресс не имеет никакого смысла и превращает человеческую цивилизацию в хаотически метущееся агрессивное стадо полуслепых животных, которому не нужен ни дар свободы, ни дар истины и знания.


 

"Нужно еще носить в себе Хаос, чтобы быть в состоянии родить танцуюшую звезду", 1997 год
 
 
- Тема самого первого языка очень волновала меня в школьные годы. Потом это ушло, вытесненное другими интересами. А, оказывается, есть люди, всю жизнь посвятившие себя его поиску.

Лена расскажите, пожалуйста, про «Партию Мертвых». Как и когда у вас возникла идея создать такую странную партию?

- В 2010 году мне пришла идея создания Партии мертвых, затем в Живом Журнале в течение месяца я и мои подписчики обсуждали эту идею, и это был своеобразный мозговой штурм. Мы решили, что это будет первая в мире Партия Мертвых, а в свободное от искусства время я буду ее лидером и буду защищать права умерших, которые постоянно повсеместно нарушаются.

- Вы говорите, что Партия мертвых вами создана, чтобы защитить права мертвых. Какие права есть у мертвых и почему они, по вашему мнению, нуждаются в защите?

- Идея партия проста - защита прав умерших, чтобы, например, без согласия родственников СМИ не публиковали фото умерших тел - вообще! Например, теракты или ДТП - кто и кому дал право снимать погибших и опубликовывать фотографии обезображенных тел? Я считаю, что такими действиями нарушаются права умерших, что прежде чем публиковать фотографии погибших, нужно получить согласие их родственников. У умерших тоже есть права, и их надо отстаивать с помощью еще живущих.

Я наблюдала в детстве (мне «повезло» быть живым свидетелем нескольких автокатастроф) и не могла понять сладострастия, с которым другие свидетели ДТП рассматривали трупы умерших или страдания умирающих. Потом я узнала, что это «сладострастие» по отношению к смерти, часто с эротическим подтекстом, называется некрофилия. Сама я выросла на папиных мучениях из-за его болезни  и относилась к ним как сочувствующий любящий человек, желающий облегчить участь. То есть я к ним привыкла, как хорошие врачи привыкают к болезням, и стараются пациентам помочь. Я видела в папе человека, прежде всего, умного, тонкого, обаятельного, которому почему-то в жизни крупно не повезло, раз он так тяжело и неизлечимо заболел, поэтому праздного любопытства к чужим страданиям я просто не понимаю и понять никогда не смогу.

Поэтому я считаю важным защищать права умерших - от глумления, от некрофилов, например, их, как оказалось, много.

- Как Партия мертвых сможет защищать их права?

- Прежде всего, мы хотим внедрить в общественное сознание основной лозунг Партии мертвых «Ни один человек не вправе решать, когда умирать другому».

- По-моему, это нужно не только мертвым, но и живым.

- Конечно. Еще мы собираемся лоббировать принятие нового Закона о запрете глумления над погибшими и умершими в медийном пространстве.

Сейчас СМИ, а также соцсети беспрепятственно публикуют фотографии аварий, катастроф, убийств и прочих событий, закончившихся летальными исходами. Часто обсуждение трагического события в соцсетях и на форумах заканчивается откровенным глумлением над погибшими и умершими, то есть их права грубо нарушаются, поэтому необходимо дать правовую оценку происходящему и принять соответствующий закон.

Будем отстаивать права умершего на выбранный способ погребения и относительно пребывания в информационном пространстве после его смерти.

И, наконец, мы считаем, что нужно ввести правовое регулирование так называемых «народных мемориалов» и сект, возникающих и паразитирующих на имени умерших (убитых) известных общественных и политических деятелей.

- Последний пункт – это, прежде всего, про мемориал Немцова на мосту?

- Как вы догадались? Я именно его и имела в виду! Псевдо-пионерские минуты молчания «героев моста» кажутся мне издевательскими по отношению к Борису Немцову. Этот пафос героизма - он фальшив и неуместен, на мой взгляд. Немцов не был «пионером-героем».

- А вы никогда не планировали зарегистрировать свою партию?

- Я бы хотела зарегистрировать, но мертвые тел уже не имеют. Можно зарегистрировать бренд как товарный знак «Lena Hades, Party of the Dead founder», но бренд требует большого бюджета, бренд нужен, например, чтобы запустить линию одежды с моими черепами и так далее. К сожалению, пока бренд не зарегистрирован, он не защищен, и мой проект у меня, можно сказать, украли.

- Украли?

- Да. Есть такой питерский арт-активист Максим Евстропов (или Стропов, СМИ пишут его фамилию и так тоже), он подсмотрел у меня идею и название. Когда он выпустил в 2017 году предвыборный ролик Партии мертвых, я написала ему в комментариях, что нехорошо идеи красть вместе с лозунгами и текстами, но он, конечно, мне не ответил, а комментарий мой под его видео сразу удалил.

Мою украденную идею он в итоге извратил. Если для меня важно защитить мертвых от глумления, в том числе от некрофилов, то этот активист со своими сторонниками, наоборот, активно используют некрофильскую символику, устраивают акции на чьих-то чужих могилах - это абсолютно недопустимо!  Некро-активизм - это полная противоположность тому, что я хотела воплотить, создавая мою Партию мертвых.

- Лена, мне бы хотелось вернуться к черепной серии. Она где-то выставлялась после 90-х, в этом веке?

- Да, как раз под эгидой Партии Мертвых. Первая партийная черепная выставка открылась в день полного солнечного затмения 21 августа 2017 года.

- Этот день имеет какой-то особый смысл для вас?

- Безусловно. Это затмение было затмением того же самого - 145 сароса - которое наблюдал мой отец 9 июля 1945 года в деревне Загатино Костромской области. Тогда полоса тени затмения проходила именно по территории России, и мой отец, которому было тогда 12 лет, видел, как среди дня стало темно, как ночью, и умолкли все птицы. Отец рассказывал мне о том затмении не один раз.  И ровно 72 года спустя повторяется точно такое же затмение, но на территории США. Для меня это возможность повернуть время вспять, в детство моего отца, и пережить те же самые чувства, которые пережил он.

- Эта выставка была в Москве?

- Да, в моей московской квартире. Одну из комнат я полностью переоформила под выставку и назвала это пространство Moscow White Cube.

 
 
 
Линия одежды с черепами Лены Хейдиз была представлена на квартирной выставке в 2017 году
 

Но больше я не делаю квартирные выставки, потому что это небезопасно, все-таки дом - это не галерея и не мастерская, и людей странных в арт-тусовке немало. А теперь это и вовсе невозможно из-за пандемии коронавируса…

- Сейчас не только квартирные, но и вообще все выставки и галереи закрыты на карантин. Мне кажется, что эта мировая пандемия сильно изменит привычные арт-пространства, они будут активно уходить в онлайн.

- Римма, это неизбежно! Но я к этому давно готова. У меня есть несколько сайтов с моими картинами, они там представлены сериями: Черепная серия, Moscow White Cube, Арт-марафон памяти Немцова.

 - Лена, а вы продаете эти работы?

- Ну, конечно, продаю. Каждый художник создает свои полотна для того, чтобы они разошлись по миру. Какие-то из выставленных картин уже проданы. Мои картины есть и в музеях (Московский Музей Современного Искусства купил, например, 4 моих картины в 2005 году), и в частных коллекциях. Но большая часть пока ждет своих ценителей  и покупателей.


 
 

РИММА ПОЛЯК


06.06.2020



Обсудить в блоге


На главную

!NOTA BENE!

0.012809991836548