Вестник гражданского общества

Инакомыслие как признак преступления или шизофрении

Дело вне всякого сомнения политическое и прямо связанное с карательной психиатрией.
Ну и можно прибавить, что Краснодарский край вообще отличается правоотступническим беспределом.
Наталья Горбаневская

          В конце апреля несколько новостных сайтов Краснодарского края сообщили о задержании жителя Краснодара, в отношении которого было возбуждено уголовное дело по ч.1 ст.282 УК (Возбуждение ненависти либо вражды). Согласно сообщению пресс-службы регионального МВД, он «в своем интернет-блоге размещал статьи с ряда признанных экстремистскими Интернет-ресурсов, а также публиковал статьи антигосударственной и антихристианской направленности, написанные им лично».
          Имя задержанного не называлось, но в дальнейшем стало известно, что речь идет о независимом журналисте и блогере Евгении Новожилове. 29 апреля утром к нему пришли с обыском «лица в штатском» - как выяснилось позже, сотрудники Центра по борьбе с экстремизмом, ФСБ и Следственного комитета. Изъяли ноутбук и прочую электронику, а также все, что показалось хоть сколько-нибудь подозрительным. Полную опись сотрудники составить не захотели, но всего было изъято около 70 предметов.
           В тот же день Евгений Новожилов был отправлен на стационарную судебно-психиатрическую экспертизу в Специализированную клиническую психиатрическую больницу №1, где пробыл в течение месяца. Здесь следует напомнить, что это уже не первая судебно-психиатрическая экспертиза в его жизни. Все началось в 1999 году, когда Евгений дал газете «Краснодарские известия» интервью о войне на Северном Кавказе, основанное преимущественно на репортажах корреспондента «Радио Свобода» Андрея Бабицкого. Он высказал альтернативную точку зрения на события в Чечне, противоречащую официальной государственной пропаганде, что для такого консервативного региона, как Краснодарский край, было довольно рискованно.
          После публикации интервью Евгений Новожилов попал в поле пристального внимания местных спецслужб. Его допрашивали сотрудники ФСБ с применением детектора лжи, а на его домашнем телефоне была установлена прослушка. В начале октября 2001 года Евгений, находясь в депрессивном состоянии, в телефонном разговоре со своей знакомой сказал, что настроение у него настолько плохое, что «хочется взять какой-нибудь самолет и в какой-нибудь небоскреб шарахнуться». Эту фразу спецслужбы использовали как повод для возбуждения уголовного дела по ст.207 УК (Заведомо ложное сообщение об акте терроризма).
          Стоит отметить, что представители прокуратуры ходатайствовали о назначении судебно-психиатрической экспертизы еще до возбуждения уголовного дела и даже до того эпизода, который инкриминировался Евгению Новожилову в качестве преступления. Мотивировали они ходатайство тем, что «своим неадекватным поступком и отношением к происходящему Новожилов вызывает напряженность в обществе». Это дает серьезные основания полагать, что само уголовное дело изначально было сфабриковано. Кроме того, к делу был приобщен сфальсифицированный следователем Константином Лесновым протокол допроса с приписываемыми матери Евгения показаниями о том, что он якобы с детства имел проблемы с психикой и дважды пытался покончить с собой, что не имеет никакого отношения к реальности.
          На основании этого фальшивого протокола в декабре 2001 года экспертная комиссия в составе председателя комиссии Анаиды Наджарьян, заведующей 3-м отделением Ангелины Колесниковой и лечащего врача Валентины Ворониной признала Евгения Новожилова невменяемым. Ему поставили диагноз «параноидная шизофрения». В январе 2002 года суд вынес определение, в котором предписывал принудительное лечение в стационаре общего типа. В протокол судебного заседания были вписаны все те же сфальсифицированные «показания» о якобы имевших место попытках суицида и проблемах с психикой. У матери Евгения не было возможности опровергнуть приписываемую ей ложь, поскольку ей под разными предлогами отказывались давать определение суда, пока не истек срок подачи апелляции на приговор.
          В общей сложности Евгений Новожилов провел в психбольнице семь с половиной месяцев и вышел на свободу 1 июля 2002 года. После освобождения он на протяжении нескольких лет находился под постоянным наблюдением спецслужб. Домой к нему то и дело под разными предлогами заявлялись сотрудники ФСБ и милиции. В общем, Евгений понял, что в покое его не оставят, и решил эмигрировать. В конце февраля 2008 года он уехал в Польшу и попросил политического убежища, предъявив материалы сфабрикованного дела. Статус беженца удалось получить летом следующего года. Но Евгений не мог оставить стариков-родителей одних, а материальной возможности для их переселения в Польшу не было. Поэтому в мае 2011 года он был вынужден вернуться в Россию - как оказалось, навстречу новым преследованиям.
          Во время проведения второй судебно-психиатрической экспертизы было очевидно, что врачей интересуют в первую очередь политические взгляды Евгения Новожилова и его отношение к нынешней власти. Именно об этом его расспрашивали на двух экспертных комиссиях, состоявшихся в конце мая. Причем на первой комиссии председателем была та самая Анаида Наджарьян, которая в 2001 году подписала заключение со сфабрикованным диагнозом. Вторая комиссия прошла под председательством другого врача - Натальи Елисеенко. Кроме них, присутствовали также заведующий 3-м отделением Вячеслав Стрижев и врач-докладчик Марина Рыжкова, которая общалась с подэкспертным только два раза - на следующий день после его прибытия в стационар и перед выпиской.
          «Рыжкова крайне негативно отреагировала на слова «путинисты» и «диссидент». Когда я рассказывал ей о своей работе внештатным корреспондентом Радио Свобода в 2004 – 2006 годах, она спросила меня, делал ли я это подпольно. Она не знала, что РС еще в начале 90-х годов открыло официальное представительство в Москве. Было заметно, что она относится к этой радиостанции как к «вражьему голосу». На обоих заседаниях комиссии в личных беседах с Рыжковой я подчеркивал, что моя мать никогда не говорила приписываемых ей и фигурирующих в деле порочащих меня слов. Моя мать до проведения комиссий приходила в 3-е отделение КККПБ, чтобы поговорить с заведующим отделением Стрижевым и врачом-докладчиком Рыжковой, но оба они наотрез отказались с ней разговаривать, явно не желая услышать опровержение приписываемых моей матери порочащих меня ложных показаний», - рассказал Евгений Новожилов.
          Результаты новой экспертизы фактически представляли собой копию заключения судебно-психиатрической экспертизы 2001 года с некоторыми дополнениями. На этот раз Евгений был признан частично вменяемым, но диагноз поставили тот же самый: параноидная шизофрения. Как и в предыдущем заключении, там снова упоминались приписываемые матери Евгения слова о якобы случавшихся суицидальных попытках и проблемах с психикой. Но было и кое-что новое. Помимо в общем-то стандартного вранья о том, что Евгений якобы регулярно посещал психиатра, осматривался психиатром на дому, принимал какие-то препараты и т.д. - нужно ведь как-то доказать факт заболевания - эксперты также написали, что его возвращение из Польши в 2011 году «было связано с отказом ему в пребывании в стране в связи с "психиатрической предысторией" подэкспертного». Какое богатое воображение у краснодарских психиатров! И сразу возникает неудобный вопрос: а кого, собственно говоря, тут следует лечить от шизофрении - подэкспертного или самих эскулапов?
          После этого Евгений Новожилов ходатайствовал о проведении новой судебно-психиатрической экспертизы в вышестоящем учреждении - Институте им. Сербского в Москве. В этом ему, как и следовало ожидать, было отказано. Зато, в качестве своеобразного ответа, против Евгения было возбуждено новое уголовное дело - на этот раз по ч.1 ст.205.2 (Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности или публичное оправдание терроризма). Как и в первом деле, речь здесь идет о записи в его блоге «Русская правда». Сейчас блог удален.
          Ситуация, и без того непростая, дополнительно осложнена тем, что Евгений Новожилов попал в так называемый «Перечень террористов и экстремистов», опубликованный на сайте Росфинмониторинга. Когда он пытался открыть зарплатную карту, «Альфа-Банк» ему в этом отказал без объяснения причин. Ведь в соответствии со вступившим в силу 1 июля 2013 года законом №115 «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма», подозреваемые, обвиняемые или осужденные по статьям 205, 205.2, 282, 280 не могут открыть счет ни в одном российском банке, а уже существующие банковские счета блокируются. Всего в списке около трех тысяч человек, Евгений значится там (на момент написания этой статьи) под номером 1806. Таким образом, государство фактически лишило его средств к существованию.
           Не зря говорят, что новое - это всего лишь хорошо забытое старое. Поставленный Евгению Новожилову диагноз «параноидная шизофрения» по сути является современным аналогом распространенного в карательной психиатрии времен позднего СССР штампа «вялотекущая шизофрения», часто использовавшегося для обоснования невменяемости диссидентов. Удивляться здесь не приходится - ведь нынешние психиатры учились по трудам таких печально известных специалистов, как Лунц и Снежневский. Традиция объявлять инакомыслящих сумасшедшими никуда не исчезла, и дело Новожилова - яркий тому пример.


МАРИЯ АЛЕКСАНДРОВА


31.12.2013



Обсудить в блоге


На главную

!NOTA BENE!

13.10.2016
Баш на баш

0.032997846603394