Вестник гражданского общества

Гримасы свободы

          Наше общество уже немного отдохнуло от разрушительных 90-х, когда под трескучие лозунги об экономической свободе разваливали страну и её народное хозяйство. Теперь эта тема снова в моде. Но вот что удивительно: как только о ней вспоминают на высоком уровне, первым делом активизируются разного рода жулики и мошенники, создаются новые финансовые пирамиды, поднимает голову инфляция, наглеют «прихватизаторы». Что же касается реальной экономики, то она если и идёт в рост, то далеко не так быстро, как хотелось бы. В чём здесь дело? Для начала вспомним историю.
          Под благородным лозунгом свободы капитализм одержал победу над феодальным обществом во второй половине минувшего тысячелетия. Ещё Тюрго в восемнадцатом веке произнёс прекрасные слова: «Если люди сильно заинтересованы в добре, которое вы хотите им оказать, предоставьте им свободу действий - вот великий и единственный принцип». Однако довольно скоро выяснилось, что свобода действий одних оборачивается несвободой для других, а деньги в руках одних становятся несчастьем для других:
                   Ведь нет у смертных ничего на свете,
                   Что хуже денег. Города они крушат,
                   Из дому выгоняют граждан,
                   И учат благородные сердца
                   Бесстыдные поступки совершать,
                   И указуют людям, как злодейства творить, 
                  Толкая их к делам безбожным!
        Эти строки из «Антигоны» Софокла процитировал Карл Маркс в первом томе «Капитала». И, тем не менее, вырвавшаяся на волю экономическая свобода явилась мощным стимулом общественного развития. Капитализм высвободил гигантские ресурсы, развил производительные силы, создал условия для научно-технической революции.
         В первой трети двадцатого века экономическая мысль на Западе начала осознавать негативные черты неограниченной свободы и полного попустительства предпринимательской деятельности. Мощный толчок в этом прозрении дала Великая депрессия. «Новый курс» президента Франклина Рузвельта позволил США выйти из кризиса без революционных потрясений, при сохранении частной собственности, свободного предпринимательства, традиционной для американцев предприимчивости и деловитости. Но это был уже другой капитализм, содержащий сильные механизмы государственного регулирования экономики в пользу большинства американского общества.
         Тем не менее, пришло время, когда маятник общественного сознания вновь качнулся в обратную сторону. Вторая мировая война вызвала столь сильный государственный контроль над экономикой, что кейнсианская политика «дирижизма» столкнулась с сильной оппозицией. Вновь оживились апостолы ничем не ограниченной экономической свободы. Один из них, Фридрих фон-Хайек, обвинял кейнсианцев в том, что они прокладывают «дорогу к рабству», т.е. к социализму в его понимании (Friedrich A. Hayek. The Road to Serfdom. - Chicago: University of Chicago Press, 1944). Другим упорным противником теории Кейнса и ярым защитником «полной экономической свободы» был Милтон Фридмен. Его взгляды оказали немалое влияние на политику наших реформаторов в 90-е годы. Фридмен больше всего боялся того, что пример СССР окажется заразительным для Запада. Убеждения Фридмена красноречиво характеризует его высказывание в книге «Капитализм и свобода»: «В 20-е и 30-е годы нашего столетия интеллектуалы США в подавляющем большинстве убеждали, что капитализм - это порочная система, которая тормозит рост благосостояния и, следовательно, ограничивает свободу, и что надежды на будущее заключаются в усилении разумного контроля со стороны авторитетных политиков над экономической деятельностью... Теперь условия изменились. Мы имеем несколько десятилетий опыта государственного вмешательства... Кто может теперь связывать надежду на развитие свободы и достоинства человека с массовой тиранией и деспотизмом в России? Маркс и Энгельс писали в коммунистическом манифесте: "Пролетариям нечего терять, кроме своих цепей. Приобретут же они весь мир". Кто может сегодня считать, что цепи пролетариев в Советском Союзе слабее, чем цепи пролетариев в США или любой другой стране на Западе?» (M. Friedman. Capitalism and Freedom. - Chicago and London: Phoenix Books; The University of Chicago Press, 1963).
          В отличие от Фридмена, многие другие экономисты на Западе весьма скептически относились к «полной экономической свободе». Например, Дж. Кларк отмечал: «Некоторые думают, что возможны только две системы - откровенное попустительство или полный коллективизм. Я утверждаю, что в США мыслимо лишь не слишком большое приближение к каждому из этих экстремальных вариантов, и что все наши возможные альтернативы лежат где-то посередине» (J.M.Clark. Economic Institutions and Human Welfare. - New York: Alfred A. Knopf, 1957). Это высказывание вполне отражает сущность современного капитализма на Западе. От рыночного беспредела современный капитализм перешёл к осознанию той простой истины, что есть сферы, где необходимо государственное регулирование. Более того, по глубокому наблюдению Джона Гэлбрейта, «в значительной мере оправдано всё более распространяющееся мнение, что современная экономика выглядит как социализм для крупных фирм и как свободное предпринимательство для мелких» (Дж. К. Гелбрейт. Экономические теории и цели общества. Пер. с англ. - М.: Прогресс, 1976).
          Тенденция к планированию основных показателей социально-экономического развития особенно усилилась в странах Западной Европы после Второй мировой войны. Теоретическим центром обоснования политики, основанной на сочетании государственного регулирования экономики с принципами свободной конкуренции, стала послевоенная Западная Германия. Родоначальником этого направления западной экономической мысли был Вальтер Ойкен. В своей книге «Основы национальной экономики» (W. Eucken. Die Grundlagen der Nationalokonomie. - Berlin, Gottingen, Heidelberg: Springen-Verlag, 1950) он различает централизованно управляемую экономику и экономику свободной конкуренции. В условиях свободной конкуренции основной проблемой он считает «координацию индивидуальных планов». Управляемая экономика, по мнению Ойкена, не есть что-то застывшее. Она может иметь различные формы: полностью управляемая экономика; централизованное управление с предоставлением свободы торговле потребительскими товарами; централизованное управление с предоставлением свободы выбора профессии и места работы и т. д. Концепцию Ойкена развил Людвиг Эрхард и другие германские учёные. Она стала основой социально-экономической доктрины, положенной в основу политики ФРГ. Её экономика, трактуемая как «социальное рыночное хозяйство», была провозглашена наиболее эффективной и гармоничной формой рыночной экономики, развивающейся в интересах всех членов общества. Эта экономика была противопоставлена как социализму, так и капитализму в качестве особого «германского пути» (Х.Ламперт. Социальная рыночная экономика. Германский путь. - М.: Дело, 1993).
         Теперь перейдём к нашей действительности. Перестройка, начатая в 1985 году, не была случайностью. Она стала неизбежным результатом обострения главного противоречия советского социализма в условиях военно-политического и социально-экономического противостояния двух мировых систем. Но в начале 90-х перестройка трансформировалась в бандитский капитализм, в разгул свободы без совести (Владислав Фельдблюм. Вторжение в незыблемое: путь химика в политическую экономию. - Ярославль, ООО НТЦ «Рубеж», 2007). Страна заплатила высокую цену за непродуманную и поспешную «радикальную экономическую реформу». Это всем известно, и нет необходимости повторяться. Нашей, обновлённой в начале века, власти с трудом удалось оттащить страну от пропасти. Сколько бы наши ортодоксальные рыночники ни твердили о халве, во рту слаще не станет. Я имею в виду то, что предотвратить самое худшее удалось не благодаря, а вопреки их рекомендациям. Для спасения страны от неминуемой гибели пришлось, по крайней мере, частично, пожертвовать красивыми, но неуместными лозунгами об экономической свободе.
Теперь статистика говорит нам об экономических успехах, о росте ВВП, о повышении реального благосостояния большинства граждан. Этот чрезмерный оптимизм был особенно заметен в период недавней выборной кампании. Не следует обольщаться. Достаточно внимательный анализ показывает, что далеко не всё так радужно. Нынешняя стабильность пока не стала устойчивой долговременной тенденцией, и многое вызывает тревогу. Экономика продолжает оставаться скорее спекулятивной, чем реальной. Низка производительность труда. Слишком много граждан живёт в бедности. Недопустимо велико и продолжает усугубляться социальное расслоение. Коррупция перешла все мыслимые рамки.
         Конечно, любому человеку ясно, что свобода лучше несвободы: ведь лучше жить на воле, чем сидеть в тюрьме! Когда же мы рассматриваем интересы всего российского общества, то вопрос значительно расширяется и усложняется. Да, свобода жизненно необходима для раскрытия способностей, талантов, умений наших граждан. Для проявления деловой инициативы, для творческой работы, для честной и продуктивной предпринимательской деятельности. Но что мы сегодня имеем наряду с этим положительным? Нас преследуют многочисленные гримасы свободы:
         - незаконные поборы с родителей в школах;
         - выдача медалей не за успехи выпускника, а за услуги родителей;
         - поступление в вузы по родству, знакомству или за взятку;
         - положительные оценки за взятки преподавателям;
         - покупка липовых аттестатов, дипломов и учёных степеней;
         - требования незаконной оплаты при выдаче справок, разрешений и иных документов;
         - хорошо оплаченные нужные результаты анализов и экспертиз, незаконная выдача заключений, лицензий, сертификатов качества;
         - платные медицинские услуги без гарантий достоверности диагностики и эффективности лечения;
         - необоснованное повышение цен и тарифов;
         - назначение себе и своим приближённым несуразно высокой зарплаты;
         - поломки и аварии по вине неграмотных и безответственных «предпринимателей»;
         - никчемные нововведения и псевдонаучные поделки за солидные откаты;
         - раздача должностей, наград и подарков «нужным» людям;
         - неправедные суды по «телефонному праву»;
         - принятие законов в эгоистических интересах лоббистов;
         - незаконное участие государственных служащих в коммерческой деятельности, владение пакетами акций, работа на оплачиваемых должностях в хозяйствующих структурах, уход от уплаты налогов, сокрытие или искажение деклараций о доходах и имуществе;
         - оформление имущества на своих родственников, друзей или подставных лиц;
         - отчуждение на «законном основании» имущества по заниженным ценам и последующая спекуляция этим имуществом;
         - лжепредпринимательство, осуществление незаявленных видов деятельности с нарушением законодательства, создание фирм-однодневок с целью быстрого незаконного обогащения;
         - нецелевое расходование средств, необязательность и мошенничество при выполнении хозяйственных договоров и бизнес-планов;
         - обман торговцами покупателей, продажа некачественных товаров, завышение наценок посредниками.
         Это - далеко не полный перечень того, чем оборачивается свобода при нынешнем реальном состоянии нашего общества. Всё это, конечно, в той или иной степени есть и в других странах. Но это - слабое утешение. Мы, оставаясь огромной, многонациональной, ядерной страной, слишком многое растеряли за последние десятилетия и тем самым создали реальные опасности и для себя, и для остального мира.
         Нашему государству и обществу пора, наконец, научиться своевременно отделять зёрна от плевел. Надо научиться использовать свободу на пользу людям, заблаговременно предотвращать её гримасы. Иначе мы придём к тем временам, когда большинству населения несвобода покажется спасением от опостылевшей свободы.


ВЛАДИСЛАВ ФЕЛЬДБЛЮМ


26.07.2008



Обсудить в блоге


На главную

!NOTA BENE!

13.10.2016
Баш на баш

0.017460107803345